Олег взял банку жены, думая, что там энергетик. Сделал глоток — оказался ягодный эль.
Он сразу почувствовал спирт, долго полоскал рот водой. Вкус показался мерзким.
«Ни трегернуло ничего. Прополоскав и прополоскал».
Тяга пришла на следующий день.
Тёща, пьяная, написала гадости его матери. Из-за этого они чуть не поссорились с женой. Разговор потянул за собой старые обиды и то, что Олег называет травмами.
«Вот тут и захотелось алкоголя».
Не после глотка. После семейного конфликта.
За четыреста десять дней до
В первой записи Олег только формулирует: «Я алкоголик». Пишет, что с пива перешёл на крепкое ради догона. Заранее знал рюмку, после которой уже не остановится, — и всё равно махал рукой.
Последние вечера стал забывать. Утром — рвота, желчь, провалы в том, как добрался домой.
«Пора, товарищ, пора останавливаться».
Через четыреста шесть дней алкоголь уже не занимал его дни. Но место вечерней награды заняли газировка и чипсы. После работы он шёл к автомату почти автоматически.
Врач говорил о диете и высоком холестерине. Жена мягко указывала на новую привычку. Олег отвечал, что всё понимает, — и продолжал.
Четыре дня спустя случились банка с элем и семейная ссора.
В тот вечер он не выпил. Напомнил себе: алкоголь не изменит написанного тёщей, но испортит здоровье и отношения. Потом заметил вещь, которой раньше не видел: когда его заполняют гнев и обида, сил услышать жену не остаётся.
Назавтра у него было первое «тренировочное занятие» — сесть и говорить не о себе, а слушать другого человека.
Случайный алкоголь оказался для него просто неприятным вкусом.
Опасным местом была не банка. Опасным местом оказался разговор, в котором он снова мог видеть только себя.